Возрастная регрессия для своего парня

Алиса набирала шприцем из пузырька зелёную жидкость. Первый, второй и третий кубики, по одному часу действия за каждый. После того как третий кубик был набран, Алиса вытащила шприц, задрала его иглой кверху, щелкнула по нем пальцами и выпустила весь лишок и пузырьки воздуха. Хотя жидкость и волшебная, но укол будет самый обыкновенный, и пузырьков там быть не должно ни в коем случае. Щёки Алисы горели, она надела колпачок на шприц и поставила и шприц и бутылку в шкаф, вытащив оттуда другую бутылочку. На вид обычная прозрачная немного густая жидкость. В мире, который открыл для себя основы магии посреди века информации, стали очень популярны “шалости”, и одну такую шалость приспособили под ролеплей во взрослых. То, что хотела сделать Алиса, каралось уголовными статьями. “Надеюсь, пронесёт”, — думала она про себя. Бутылочку она сунула в карман своего халата.

Ей было очень обидно, когда Паша в прошлый раз вместо того, чтобы воспользоваться новыми магическими лекарствами (которым он не очень доверял, хотя вся их эффективность была доказана с применением научных методов) или, на крайний случай, сходить до аптеки и купить клизму, просто взял свою девушку за ухо, перевернул через колено, задрал юбку, спустил трусы и вставил в попу кусочек мыла. Причем девушка сначала даже не поняла, что он делает и что произошло. Девушка, которая пожаловалась своему парню на проблемы с кишечником, не думала, что под “домашними способами” Павел имеет в виду такие “дебильные”. Мыло очень щипалось в девичьей попке, и Алиса не находила себе место пять минут, перед тем как Паша понял, что белое не хозяйственное мыло без щёлочи будет только щипаться, но не иметь своего главного эффекта. Паша сходил в ванную, отломил там кусочек от хозяйственного мыла и стёр ему края об раковину под тёплой водой. От мыла отламывались кусочки, которые прилипали к раковине, но парень решил смыть их позже. В итоге получился кусочек мыла без острых краёв, он был длинной с указательный палец Павла, а шириной — с два. “Такое-то точно подействует, никуда не денется”. Когда Паша подошёл к своей девушке, всё ещё потирающей попу, с этим “толстенным куском”, Алиса поняла чего он хочет и попыталась отстраниться, Паша взял её за руку и сказал, что если она не захочет по хорошему, то он надает ей по мягкому месту. Не дав девушке решить что лучше, получить ладонью по попе или мыло в попу,  он сел на кровать, перевернув Алису через колени, опять снял с неё трусы.

Алиса сжимала попу что есть мочи, её парень заставил её раздвинуть ягодицы, и Алиса руками сделала это, когда её ягодицы всё ещё непроизвольно сжимались от неприятного пощипования, это работал белый кусочек мыла в попе. Павел вставил один конец мыла, задал ему правильный вектор и нажал внутрь. После того как мыло вошло на три четверти длины, оно упёрлось во что-то. Теперь уже вытаскивать мыло было сложно, так как за него не зацепиться как следует и Паша решил просто покрутить им вокруг оси, чтобы было побольше эффекта. Через минуту девушка, не в силах справиться со всё нараставшим щипанием, отпустила ягодицы и начала бить ногами о кровать. Паша одним пальцем придерживал мыло, которое начала выталкивать из себя Алиса. “Тихо”, “Успокойся”, “ещё минуту потерпи”. Через минуту Паша отпустил девушку, и та, сжимая ягодицы пошла в туалет. Через пять минут она вернулась, плюхнулась в подушку и, пропищав “всё ещё щиплет”, продолжила крутить попой и ногами. Остатки хозяйственного мыла внутри попы щипались так болезненно, что Алиса уже хотела просить Пашу купить клизму и прочистить её. Паша же, сидевший рядом и будто бы читавший новости на планшете, на самом деле с большим удовольствием смотрел как сжимается попа Алисы, и как Алиса руками сжимает, сводит и разводит свои большие ягодицы в узких шортиках-трусиках, пытаясь избавиться от эффекта мыла.

“Ну я тебе устрою”, — подумала девушка, оклемавшись. Она составила план мести и сходила по магазинам, купив что было необходимо, но зашла и в продуктовый, купить сливы, абрикосы и чищенные грецкие орехи, чтобы её парень ничего не заподозрил, ведь она вдруг зачем-то сорвалась за покупками.

На следующее утро, в субботу, никуда идти было не нужно. Алиса уже проснулась и варила чай для себя и Паши. Павел сидел за компьютером, когда его девушка принесла ему тёплый чай на подносе, сама она встала рядом, облокотившись на стену, попивая чай из своей чашки и загадочно и томно смотря на Пашу. Парень отпил из чашки и продолжил читать какую-то статью. “Пей давай, а то остынет”, — сказала Алиса. Паша выпил всё, Алиса подошла к нему, взяла чашку и быстро пошла на кухню, что удивило Павла, но он не предал этому большого значения, в животе у него было тепло от напитка. Паша начал чувствовать будто кожа на его руках стала срастаться сама в себя, как бы уменьшаться.

Когда Алиса вернулась, она увидела как её парень, сидя на стуле, испуганно смотрит на свои руки. Павел посмотрел на неё, она улыбнулась, и он упал с кресла на пол, на свои колени от появившейся боли в животе и мышцах. Алиса видела как его трясёт, и он уменьшается в размерах. Волосы на голове стали короче, волосы на руках куда-то исчезали, а всё тело Павла становилось меньше на глазах. Ещё через минуту действие той бутылочки показало себя полностью. На полу сидел мальчик двенадцати лет в рубашке, которая больше него и в трусах явно не по размеру. Мальчик посмотрел на неё: “Что ты наделала?”, — прокричал он высоким голоском. Алиса подошла, взяла его за ухо и дёрнула наверх, поднимая мальчика, который придерживал свои трусы, на ноги. Девушка посмотрела ему в испуганные глаза: “Ой, какой ты у нас маленький. Ну, и кто теперь тут сильнее?”. Времени было всего два часа, нужно было спешить.

Алиса пошла к кровати, стоявшей недалеко от компьютера, села и резким рывком за ухо уложила Пашу к себе через левое колено. Потом она левой рукой схватила его за левую руку и завела её ему за спину, а правой — за запястье правой руки, вцепившейся в трусы. Девушка покрутила своей рукой, вывернув руку Паши, и также завернув её за спину, потом своей левой рукой вцепилась в обе руки мальчика, а правой завернула слишком длинную рубашку под его руки. Мальчик крутился как мог, но он ничего не мог сделать, когда девушка схватилась за резинку ставших большими трусов и резким движением сняв их, после чего выкинув на пол. Дальше Алиса положила правую ногу поверх задней части коленей мальчика и прижала свои ноги так, что его попа сдвинулась кверху.

 

Мишень была зафиксирована для хорошего родительского воздействия. Паша, поняв что сейчас его будет пороть по попе его собственная девушка, истерично прокричал: “попробуй только!”. “И попробую”, — сказала Алиса, погладив рукой по зафиксированному мягкому месту. — “Кто меня вчера пугал, что всыпет мне?” Голая попа мальчика продолжила вертеться, Паша чувствовал унижение и беспомощность, его никогда раньше не били ни мама ни даже строгий папа, а сейчас его отшлепают по голой заднице, и хорошо, если только рукой. Конечно Алиса видела Пашу голым со всех сторон, но раньше они были в равных условиях и правах, а сейчас Паша как какой-то школьник лежал с ничем не прикрытой попой на бедрах студентки, от чего было очень стыдно. Паша сейчас больше всего боялся трёх вещей: что он не станет опять взрослым из-за той магической дряни, что подлила ему эта сука; что она возьмёт ремень, достав его из его же штанов, лежавших вот прям рядом; и что он заплачет навзрыд во время порки, потому что толерантность к боли у него была низкая, и он всячески старался этой боли избегать. Когда ему исполнилось шестнадцать он был очень рад, что ему не пришлось испробовать вкуса отцовского ремня или солёных розг. Пару раз до трагедии чуть не доходило, но его отца успокаивала мать, и его зад каждый раз был спасён. В шестнадцать-то его точно никто не стал бы бить, взрослый парень уже. Сейчас ему снова было двенадцать, он лежал, перевёрнутый через колени девушки, которая теперь была старше и сильнее его, а мальчишеская попа, на которую так облизывается сейчас Алиса, ничем не прикрыта. Пашины щёки горели красным от прилива крови, но кровь начала приливать не только к щекам. Мальчик почувствовал, что сейчас он возбуждён также как был в двенадцать лет при виде трусиков одноклассниц, хорошо что сейчас зад был высоко, и Паша не дотрагивался членом до бедра Алисы.

Вдоволь нагладившись этой вкусной попки, Алиса захотела приступить непосредственно к воспитательному процессу. Перед сном она прочитала как и по каким местам на попе надо шлёпать, чтобы было больно или наоборот, чтобы саб подольше лежал смирно. Алиса свободной правой рукой сняла со своей правой ноги тапок. Она дотронулась подошвой до правой ягодицы мальчика, который сжал ягодицы и попытался поднять спину, но Алиса крепко держала его у дивана. Быстрый замах, быстрый и сильный удар “ХЛОП”. От первого воспитательного шлепка по попе в своей жизни Паша только тяжело выдохнул. ХЛОП, ХЛОП, ХЛОП. Удары были вполне сносными, Павел всего лишь закусил губу. ХЛОП, ХЛОП… ХЛОП-ХЛОП. Сразу два быстрых, но всё ещё сильных удара, по левой и правой ягодицам мальчика. ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП по левой ягодице, Паша промычал “ммм!”. ХЛОП, ХЛОП, девушка не могла бить быстро сильно и долго в один и тот же момент. Приходилось выбирать, чтобы не устать, ведь это лёгкое пошлёпывание было только разогревом. Паша бил ногами по дивану, елозил телом, пытался увернуть задницу, но пока не кричал. Алисе нравилось смотреть как больно Паше, она решила, что если у неё родиться сын, ему будет доставаться от неё очень часто. Все таки такой приятный процесс. А ещё Алиса решила, что лучше потратит силы в начале и поэтому что есть мочи начала бить мальчика тапком по левой половине попы, стараясь вообще не прекращать шлёпать. ХЛОООП-ХЛОООП-ХЛООП-ХЛООООП. “Ай, мне больно”, “тебе и должно быть -ХЛООП- больно, это ведь -ХЛООП- порка”. ХЛОП-ХЛООП-ХЛООП, девушка немного расслабила правую ногу и зарядила по заднице со всей дури ХЛООООП! Паша инстинктивно вжал вниз попу от удара, плотно улёгшись на левое бедро девушки. Девушка от шока перестала шлепать, повисла гробовая тишина. В её голое бедро уткнулся каменный член мальчика, который был немного мокрым от смазки.

“Это ещё что такое? Маленький извращенец!”. Девушка и сама возбудилась от процесса порки, а когда она почувствовала возбуждение своего парня, она решила, что точно должна заставить его кончить. Она отложила тапок, положила свою ногу поверх ноги Паши и начала шлепать его рукой ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП так, чтобы он каждый раз елозил членом назад вперёд по её бедру. Мальчик почувствовал как сильные удары от тапка превратились в звонкие громкие (но не такие болезненные) шлепки, издаваемые женской ладонью. ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП, и ещё, ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП. Попа стала полностью красной и начала уже гореть, было недостаточно больно, чтобы он завизжал или заплакал, но достаточно, чтобы начать извиняться, проглотив ком обиды. “Извини!”, ШЛЁП, “прости меня”, ШЛЁП, “извини, пожалуйста”, ШЛЁЁЁП. Паша представил себе как сейчас выглядит со стороны, как его девушка своей собственной рукой выдаёт ему по его миниатюрной попе все эти удары, строго смотря на него, а в комнате то и дело раздается звук шлепков. Доведённый до кондиции, Паша начал дрожать; он просто вжал свой таз вниз, чтобы не тереться своим членом об это прекрасное мягкое бедро. Рука Алисы вдруг скользнула ему под живот, схватила тремя пальцами его за головку члена и начала быстро двигать туда-сюда. Унижение от порки, возбуждение от ситуации и своей оголенности, а также подростковая гиперсексуальность перемешались. Паша сжал член, чтобы не выпустить струю, но это было бесполезно. Член сжимался и разжимался, выстреливая семенем во внутреннюю часть рубашки. Выстрелив раз пять и всё ещё продолжая конвульсировать, Паша почувствовал огромное облегчение и расслабился от удовольствия, лёжа на коленях после того как его выпорола собственная девушка. Сейчас он хотел пролежать так пару минут, уснуть и проснуться в своем нормальном теле и чтобы Алиса никогда не вспоминала это событие.

 

“Ты ведь понимаешь, что я тебе это не прощу?“, — спросил Паша, всё ещё лежа на коленях Алисы. Теперь его руки были связаны какой-то шелковой лентой за спиной так, что он не мог прикрыть попу или вообще ими пошевелить. Алиса гладила Пашу одной рукой по голове и другой — по отшлёпанной розовой попе. Попа мальчика была всё ещё розовой, а не ярких красных оттенков как представляла себе Алиса. “Я должна заставить его мне нагрубить”, — подумала про себя девушка.

— Маленький мой, что, тебе больно?

— …, — Паша надул щёки от злости и еле сдержался от того чтобы оскорбить её.

Алиса резко подняла руку и со всей дури ударила мальчика по голой попе. ШЛЁП.

— Ай, — мальчик закрыл попу ногами, которые теперь ничем не сдерживались

— Отвечай, когда я спрашиваю, — строго сказала она

— Н-нет! — Паше обидно было отвечать утвердительно, и он назло Алисе сказал “нет”

Алиса подтянула мальчика так, что его голова теперь лежала за её спиной. Своей правой ногой она опустила ноги Паши и прижала их к кровати. Голая попа мальчика опять оказалась ничем не закрытой. Паша сжал ягодицы, и они стали выглядеть как два маленьких желто-розовых упругих орешка. Алиса взяла тапок, которым шлепала мальчика до этого, и начала шлёпать вновь. ХЛОП, “а что же ты”, ХЛОП, “так вертелся?”, ХЛОП, “Я тебе”, ХЛОП, “покажу как обижать свою девушку”, ХЛОП.

— Чем я тебя обидел?

— Тем, что вчера сделал

— Мыло? И что? Мне… меня тоже так лечили, — это было враньё, Пашу никогда не лечили от запоров мылом. Паша просто хотел пошутить над своей девушкой.

— Тогда ты не будешь против, да?

Глаза мальчика расширились, и он ещё раз попытался выгнуться и извернуться. Он не видел что делает Алиса, но это было очевидно. Алиса гладила по его ягодицам рукой, от чего попа расслабилась, а потом раздвинула их пальцами. “Нет, сука, не смей”. Что-то дотронулось до ануса, попа сжалась и “что-то” начало давить внутрь. Свечка не была смазана, поэтому шла она с трудом, но ноги мальчика были закинуты так, что сжаться нормально он не мог, лишь ругался последними словами и пытался вертеться. Мыло вошло на одну фалангу пальца, но без смазки шло слишком туго. Тут мыло быстро было вытащено из задницы, а взамен него туда был просунут смазанный вазелином девичий палец, палец покрутился, размазав вазелин по стенкам, был вытащен, а затем в попу опять упёрся кусочек мыла, который стал давить внутрь. В этот раз мыло было смазано, как и попа, и туго, но шло. Паша не сдерживал оскорблений и говорил такие слова, что мама обязательно набила бы ему по губам, если бы это происходило в его реальном детстве, а не сейчас, когда он помолодел.

Мыло вошло почти полностью, и от него виднелся только конец, и Алиса увидела как Паша начал сжиматься и вертеться пуще прежнего. Она увидела даже как у него сжимались пальцы на ногах. “А сейчас ты за свои слова ответишь”. ХЛОП! Тапок опять начал бить по заднице, и тут Паша не выдержал. Обида от того, что сделала Алиса, от беспомощности, от мыла и шлепков по попе сделала своё дело, и слёзы брызнули из глаз мальчика. ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! “Ещё так будешь?!” ХЛОП! “Нет”. ХЛОП! ХЛОП! “Громче”. ХЛОП! ХЛОП! “Нет, не бу-ууду”. ХЛОП! “Что”, ХЛОП, “я”, ХЛОП”, “сейчас”, ХЛОП, “де-”, ХЛОП, “-ла-”, ХЛОП, “-ю”. ХЛОП! ХЛОП! “Бьёшь”. “Точнее?!” ХЛОП! Паша не ответил. ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! “Точнее?! Ну” “Бьёшь меня”. ХЛОП! “Точнее!” ХЛОП! “Ты бьёшь меня”! ХЛОП! ХЛОП! “Ещё точнее”. Неприятный щипун, который предназначается маленьким детям и шлепки, которые достаются только детям, а не взрослым парням (что бы эти парни не сделали и как бы себя не вели), доводили Пашу. Кровь прилила к лицу мальчика, а слёзы уже текли рекой. Ему было стыдно произносить по какому месту она бьёт его, но не произносить — больнее! “Бьёшь меня тапком!” ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! “Буду шлепать пока не скажешь” ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! “Аааай, прекрати”ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! “Бьешь меня по попе”. Шлепки внезапно прекратились. Теперь попа мальчика была спелого красного цвета.

Алиса взяла его за воротник рубашки, подняла и поставила ногами на пол. Перед ней стоял зареванный мальчик, с руками, завязанными за спиной. Только в рубашке, которая спереди была расстёгнута, да и сзади не закрывала такое милое и красное место. Паша начал сгибаться, чтобы закрыть от неё член, но Алиса, взяв его под рёбра, поставила опять прямо. В попе пекло, и Паша держал ягодицы сжатыми. Алиса засунула свою ступню между лодыжками своего парня и дернула ногу в сторону. “На ширину плеч! Ещё шире! Сведёшь ноги, и я высеку ещё сильнее, возьму крапиву и всё тело тебе исполосую. Прямо за ухо возьму и вот таким поведу по улице, до кустов крапивы!” Паша зажимал попу как мог. В попе пекло, ягодицы горели, руки оставались связанными. “Имей в виду, если мыло вылетит, я тебе ремнем по заду и бёдрам так надаю, что неделю сесть не сможешь. Я хотела тебе и так надавать, но ты аж изрыдался весь. Ревёшь как девка, а не как мужик.” Паше ещё никогда не было так обидно, стыдно и больно. Алиса встала, взяла Павла за ухо, и повела к стене. Она поставила Пашу на колени, развела ему ноги и строго-настрого запретила их сводить. Сама она села позади с чашкой нормального чая, налитого на кухне и положила ногу на ногу. Теперь она медленно пила чай, слушая всхлипы мальчика, постоянно сжимающего попу и вертящегося от боли и щипуна. У Алисы было впереди ещё два с половиной часа.

 

Алиса пристально всматривалась в спину своего парня уже десять минут, тот всё ещё дергался и крутил задом, пытаясь избавиться от щипуна. От идеи выпороть своего парня ремнём у девушки перехватывало дыхание, но он и так настрадался. Девушка видела выпоротую попу мальчика, и это её очень радовало, а внизу живота приятно пекло. Ягодицы продолжали сжиматься и разжиматься, всхлипы уже утихли. Павлик пытался не дать мылу выпасть, поэтому напрягал анус, но вставленное в наказание мыло в попе уже работало на полную, стенки кишечника были раздражены щелочью и пытались выплюнуть гадкий предмет. У Паши к голове прилило столько крови, что у него в ушах начался гул. Он не услышал как Алиса вышла из комнаты ещё раз, а потом вернулась. Алиса подошла к нему и показала кое-что прямо перед глазами мальчика, это была обычная десятирублёвая желтая монетка. Она прижала монетку к стене на уровне таза Паши и сказала “А теперь, Павлик, ты будешь держать носом эту монетку, и если она упадёт, то ни крапивы ни прохода голышом по улице тебе не избежать.”, “Ты её слишком низко поставила”, “Нет, это у тебя голова слишком высоко”. Паша понял чего хочет Алиса, но нагибаться не спешил, это было так унизительно. “Чего ты ждёшь? Крапивы захотелось?”. Паша отодвинулся от стены, наклонился и уткнулся носом в монетку, он свёл свои ноги, так как сдерживать мучительный позыв кишечника больше не мог. Паша таким образом оказался в позе рака, так как его руки всё были связаны, он сильнее уткнулся носом, от чего нос заболел. Алиса сделала шаг к его ногам: “Ноги разведи”, “Я… не могу”, “Ну-ка живо ноги развёл”, — сказала она, ухватившись рукой за лодыжку и потянув к себе. Ноги разошлись и Паша успел только издать протяжное “нееееееет”. Мыло начало медленно выходить наружу, Алиса приготовленной туалетной бумагой взялась за него, быстро дёрнула, а потом сразу же воткнула в попу мальчика анальную пробку, обильно смазанную жидким мылом, так что её парень даже опомниться не успел. Алиса взяла нагнеталь воздуха и начала сжимать и разжимать его, закачивая в пробку воздух. Мальчик замычал, всё ещё прижимая монетку к стене. Алиса закрутила вентиль отвода воздуха и отошла, девушка посмотрела на проделанную работу: свисавший с пробки нагнеталь на черной трубке был похож на хвост с пампушкой. Пробка с новой порцией мыла заставила живот Паши заболеть, но также она привнесла за собой приятное чувство. Во-первых, Паша смог расслабиться, потому что теперь ему не надо было что-то сдерживать. Во-вторых, пробка с воздушной подушкой давила изнутри на ту самую кнопку, которая делала из Паши девочку. Само собой эндорфин от уменьшившейся боли и давление на простату сделали своё дело, и член мальчика опять встал и стал твёрдым аки камень. К сожалению новая порция мыла в попе добавила щипуна. “Если продержишь монетку ещё полчаса, я тебя отпущу и прощу, а также сделаю тебе очень приятно, маленький извращенец”. Её парень стоял раком с завязанными за спиной руками, уткнувшись в монетку, на его лице были следы от его слёз, а на заднице — краснота от хорошей порки тапком, его ягодицы были разведены, а в попу вставлен неприятный предмет. Любой, вошедший в комнату, мог бы увидеть самые приватные части тела мальчика, а тот не смог бы даже прикрыться. Он был таким беспомощным и слабым, что Алисе хотел его обнять и долго-долго тереться об него щекой.

Так прошло ещё двадцать минут, постепенно член мальчика расслабился, и из него потекла жидкость с прекумом, скопившаяся в члене, пока тот стоял. За двадцать минут щипать прекратило и мальчик мог расслабиться и отдаться приятным волнам, расходящимся по его телу, он глубоко дышал. Алиса зачарованно смотрела на него, ей самой бы сейчас хотелось оказать в объятиях Паши, который агрессивно ласкает её против её воли и заставляет кончать. Девушка решила, что так и закончит эту игру. Она подошла к своему парню, взялась за выглядывавшую пробку и потянула на себя, а потом от себя и немного по кругу. Паша среагировал мгновенно, его член опять встал, а сам он замычал от удовольствия. “Я смотрю, тебе это всё очень нравится, маленький извращенец”. Паша начал дрожать, не в силах себя контролировать. Алиса села на ноги мальчика, положила пальцы на его рёбра и быстро-быстро начала ими перебирать. Павел, не в силах сдержаться от щекотки рёбер быстро отстранился от стены, монетка упала, а мальчик спиной упёрся в грудь Алисы. Алиса стала щекотать мальчишеские рёбра снизу вверх и сверху вниз. Паша смеялся изо всех сил и пытался выкрутиться из её объятий. Его член дёргался и пульсировал. В один момент Алиса схватила Пашу за член правой рукой и начала надрачивать ему, а левой — опять схватила за анальную пробку и потянула на себя. От ощущений в попе Паша выгнул таз вперёд, пытаясь отстранится от своего “хвостика”, дважды протяжно вздохнул, и его член начал выплёскивать струю за струёй на стену, в которую он только что упирался. Кончив, он расслабился, уселся попой на колени Алисы и начал глубоко дышать. Алиса запустила левую руку в волосы своего парня и начала его нежно гладить. Он посмотрел наверх, в лицо Алисе, и его девушка нежно поцеловала его в губы, запустив язык ему в рот и начав крутить своим языком. Член мальчика совсем обмяк и девушка убрала свою руку. Она прекратила его целовать и, взяв своего парня за плечи, поставила обратно на его колени.

Алиса прошептала ему на ухо “не дёргайся” и начала развязывать шёлковую ленту на его руках. Она боялась, что не сможет их развязать сама, когда он будет спать. После того как девушка развязала его, Паша потянулся к своей попе, но получил удар по рукам, после чего Алиса сказала ему держать руки по швам и смотреть только вперёд, а если он повернётся, то получит ещё и ещё по своему мягкому месту. Девушка купила в том магазине два лекарства, и второе из них можно было вводить внутримышечно. Она достала из халата шприц с негустой зелёной жидкостью. Паша стоял на коленях ровно и смотрел вперёд, его красная от порки попа была беззащитна для предстоящего укола. Девушка, сглотнув, сняла колпачок со шприца, осталось только прицелиться, уколоть в мягкую мишень и вогнать поршень мгновенно, чтобы ни о чём не подозревающая жертва, не успела отскочить. Он даже опомнится не успеет как все его мышцы расслабятся, сознание помутнеет, и он упадёт спать, а когда проснётся, ни о чём не будет помнить, а его попу девушка намажет мазью, и за время сна она излечится. Это будет простой укол успокоительного, очень необычного успокоительного, которое взяли к себе на службу в медицинских учреждениях, конечно эффект потери памяти был опциональный, и в больницах использовался вариант препарата без этого эффекта. Алиса прицелила шприц в мягкое место, держа руку в дециметре от места укола, но Паша, почувствовав что-то страшное, повернул голову, быстро посмотрел вниз и увидел шприц. “Неееет”, — он схватил своими руками руку Алисы, и она поняла, что придётся делать по-другому, нужно быстро перекинуть мальчика через колено как при первой порке и сделать укол, не давая ему вырваться. И тут произошло неожиданное для них обоих. Магия только зарождалась, и никто не был застрахован от ошибок, включая аптекаря, варившего препарат для омоложения. Глаза Паши расширились от боли во всех его мышцах, он сомкнул пальцы на руке девушки так сильно, что он будто услышала хруст костей, мальчик начал увеличиваться в размерах, его волосы отрастали обратно и не прошло и минуты, как Алису держал за руку обычный Павел.

Глаза девушки расширились от страха, Паша взял шприц из рук Алисы и кинул его на постель, саму девушку он поднял на своё плечо, взяв за одно и ленту, которой был связан, и понёс к той же постели. Алиса билась ногами изо всех сил и истерила, чтобы он её отпустил. Она поняла, что сейчас ей будут делать очень больно. Павел подошёл к постели, кинул на неё Алису, а сам быстро взял шприц и положил его на пол. Девушка кинулась к шприцу рукой, которую парень схватил, ещё раз поднял Алису и опять кинул на постель подальше. Он забрался на постель с ногами взял ту ленту и, быстро продев ноги своей девушки между дощечками на спинке кровати, зафиксировал их, связав ленту в узел на уровне лодыжек. Оставив свою девушку в таком положении, Паша пошёл к столу, на котором лежала ещё одна, такая же лента, потом вернулся к кровати, на которой Алиса отчаянно пыталась развязать ноги, Паша снял с неё халат оставив только в чёрных кружевных просвечивающих трусиках и лифчике, он схватил её руки и связал их второй лентой. Теперь Алиса брыкалась, ругалась, но ничего сделать не могла.

Павел отнёс шприц с зелёной жижей на стол. Анальная пробка всё ещё торчала в его попе, он пошёл в туалет, раскрыл клапан воздуха и, под свой низкий вздох, вытащил инородное тело. Всё содержимое кишечника попросилось наружу, и парень исполнил эту просьбу, сев на унитаз. Эффект от всего того мыла был эффективнее чем любая клизма. Через пару минут, когда Паша помыл руки в ванной, он зашёл в комнату со всё ещё брыкавшейся девушкой. Паша залез в шкаф, ища инструкции к препаратам, которые купила Алиса, они нашлись почти сразу. Павел прочитал инструкцию к успокоительному, укол которого хотела сделать ему его девушка и лишь бросил слово “ясно”. Также он взял из шкафа спиртные ватки, про которые Алиса впопыхах забыла. На её глазах, Паша подошёл к своим штанам, которые до сих пор лежали на полу и вытащил из них ремень. За всё это время, когда он вернул себе прежний облик, Паша проронил лишь одно слово. Алиса понимала, что он в бешенстве. “Ты… не посмеешь! Я твоя девушка, а не дочь”. Парень посмотрел на свою девушку, в его глазах читалась строгость. Не злость, не гнев, не презрение, а именно строгость. Он сложил ремень вдвое и залез на постель. “Пашенька, не надо! Пожалуйста!”. Одним своим коленом, надавленным на середину спины, Павел зафиксировал тело, после чего Алиса услышала взмах и хлопок и огромную боль. Паша бил медленно, но сильно, давая прочувствовать каждый удар ремня по попе. Хлопок, хлопок, хлопок. Девушка начала кричать и извиваться как уж. Хлопок, хлопок, хлопок, её попа была уже хорошего красного цвета, исполосованная от ремня. Алиса укусила простыню, сжав её зубами изо всех сил и заплакала. Хлопок, хлопок, хлопок. Свист ремня и удар его обо что-то вдалеке. Алиса даже не поняла, что парень прекратил её пороть, потому что её задница горела от порки. Паша подождал полминуты, потом взял Алису за плечи и усадил её попой на ноги. Он рывком, взявшись двумя руками за колени, развёл их, потом положив руки под её ягодицы поднял её. Тут Алиса увидела, что член Павла опять встал, парень выпорол свою девушку ремнем, от того и возбудился. Она поняла чего он хочет и, зарёванная, посмотрела ему в глаза, Паша приблизился к ней, отодвинул в сторону трусики, развёл руками губы её киски и медленно и чувственно ввёл член. Держа девушку за попу, Павел раз за разом загонял свой поршень, смотря ей в глаза. Это был уже третий раз за день, поэтому Павлу понадобилось время, чтобы кончить. Он просто животно трахал её, даже не пытаясь сделать своей девушке приятно, но его холодные от воды руки нежно охлаждали выпоротую попу. Перед самым оргазмом он с силой притянул девушку к себе и выпустил внутрь неё пару зарядов. Вытащив член, он отпустил Алису, и девушка, не ожидавшая этого, в очередной раз упала на кровать лицом.

Павел взял шприц со стола и девушка, поняв, что он сейчас сделает опять закричала “Нет!”. Павел вновь залез на постель. Он уселся на спину девушки, приложив столько своей массы, чтобы не переломать ей ничего, но и не дать брыкаться. Не обращая внимания на щипки за его попу — единственное, что оставалось Алисе со связанными за спиной руками — Павел посмотрел на задницу своей девушки. Он нарочито медленно спустил трусики до колен, хотя они ничего толком и не прикрывали, чтобы девушка прочувствовала момент перед уколом. Павел разорвал миниатюрный пакетик с ваткой, пропитанной спиртом, помазал по месту будущего укола. Алиса сжала ягодицы, предчувствуя что сейчас будет. Павел прицелил шприц в протёртое место, а Алиса безрезультатно попыталась увернуться от укола, крикнув ”нет” ещё раз. Отводим руку со шприцем, быстро кидаем вперёд её, и девушка ойкнула, приподняла голову и посмотрела перед собой. Её мишень была побольше и помягче чем у него, игла вошла в попу, и Паша ввёл укол успокоительного, как ни пыталась выкрутиться из-под него Алиса. В глазах Алисы стало темнеть, её мышцы расслаблялись, через минуту она уже спала, а лекарство начало разрушать её память за последние часы. Оставалось только смазать обе задницы лечебной мазью и выкинуть всё из шкафа.

История из детства

spanking-ff2 (7)Хочу рассказать историю из своего детства. Вернее историю о том, как меня и мою сестру Люську (старше меня на год) воспитывала наша мать. Мы росли в небольшом городке Ленинградской области, отца не помню, растили нас мать и тетка.
Так вот, девочки мы были скажем не очень то послушными и прилежными, и поэтому мать особенно с нами не церемонилась – а на руку она была весьма и весьма скорая и тяжелая. Шлепки и подзатыльники перепадали нам частенько. Пороть нас по серьезному она начала где то класса с третьего. Признаться честно – пороли нас не часто, и только за серьезные проступки – неуспеваемость, серьезные шалости: типа разбитой посуды, непоправимо испорченной одежды и т.д. Происходило это обычно так: провинности суммировались и назначался определенный час для совместного нашего наказания. Пороть мать начинала по старшинству – сначала Люську, потом меня. Порола она нас обычным кожаным ремнем. Ни о каких розгах мы к счастью и не знали, с нас за глаза и ремня было достаточно. Пока мать готовилась, мы уже дружно ревели. Просить и умолять о прощении было бесполезно – порка была неотвратима. Читать далее

Пороть никогда не поздно!

Светлана была красивой женщиной, которая разменяла пятый десяток, но выглядела по-прежнему лет на тридцать. Она стояла в галантерее и уже собиралась купить обычную пластмассовую щетку для волос, как неожиданно услышала голос: — Ой, Светка, это ты? Голос принадлежал Ольге, давней подруге Светы. — А, привет, Оль, какими судьбами? — Да, забежала купить шампунь. — А я вот как раз хотела купить эту щетку для волос, — сказала Света, показывая на витрину. — Не надо, возьми лучше возьми деревянную массажную. Очень хорошая вещь, немецкая. Я такой уже давно пользуюсь. — Ладно, пожалуй, и, правда, лучше купить подороже — не на один же день покупаю. Светлана купила щетку, и они с Ольгой вышли из магазина. Подруги немного поболтали о работе, и перешли на детей: — Как твоя Ленка? Учится? — спросила Ольга. — Да, совсем от рук отбилась — постоянно грубит, пропускает лекции. Не знаю, что и делать. Читать далее

Корпоративное воспитание

spanking-before-and-after22 (23)И вновь карты не желали выкладываться в нужном порядке. Что за напасть? Берлин покачала головой и щелкнула «сдать карты». Шефа в этот день в офисе не было, а потому она не слишком беспокоилась. Берлин Кениг проработала в фирме полгода и за это время успела хорошо зарекомендовать себя перед начальством. Она быстро справлялась со своими обязанностями, всегда приходила на работу вовремя, никогда не грубила и почти не допускала ошибок. В общем, ее можно было бы назвать воплощением немецкого порядка, если бы не одно «но» — девушка любила в рабочее время отвлечься и разложить на рабочем компьютере какой-нибудь пасьянс. Конечно она позволяла себе это только закончив работу с документами, но начальник отдела, мистер Салливан, терпеть не мог, когда сотрудники тратили рабочее время в пустую, как ему казалось. Читать далее

Воспитание лентяя

удовольствие от порки— Ты лентяй! Прогулял весь семестр, а теперь за неделю хочешь все выучить!
— Есть немного, но что поделать — лень сильнее меня.
— Пороть тебя надо, тогда бы ты точно лениться перестал!
— Хаха.. Может быть да некому! — в тот момент Виталику показался такой ответ вполне остроумным. Тогда он еще и не подозревал к чему это приведёт.
А началось все с того, что Юлю с 3-го курса — хорошую знакомую Виталика — попросил куратор первого курса подтянуть студента Савельева, так как из-за прогулов он вполне мог завалить сессию и вылететь уже на первом курсе. Юля уже давно знала Виталика, они были практически друзьями, по-этому сразу согласилась. Но после нескольких занятий оказалось, что Виталик не очень то стремится улучшать свои знания и с этим нужно было что-то делать.
— Почему же некому, я могу!
— Очень смешно.
— А кто сказал что я шучу? Тебя когда нибудь пороли родители? Читать далее

Порка в Британском музее

spanking-mf-3 (31)Щелчок, и колонна Нельсона на секунду отъехала в сторону. Молодая пышная блондинка в дирндле довольно улыбнулась и убрала планшет. Снимок вышел просто великолепный. Хоть сейчас выкладывай на «Фейсбук». Ей вообще везло с фотографиями. Фрици Крюгер получила эту поездку в Лондон в подарок от родителей за отличную учебу в Гейдельбергском университете и теперь стремилась не только получить как можно больше впечатлений, но запечатлеть на память побольше достопримечательностей. И уже всерьез волновалась, хватит ли в планшете памяти на все ее снимки. По возможности она старалась позировать на них, но некоторые достопримечательности интереснее было фотографировать сами по себе. Фрици вновь достала планшет и заглянула в заметки. Так, в Музей мадам Тюссо она была, в Музее естествознания тоже, Тауэр посетила, на Трафальгарской площади она стояла прямо сейчас. Куда дальше? Девушка пробежала взглядом список и покачала головой. Читать далее

Студенты

spanking-mf-5 (46)— Нет, не сдам я этот экзамен, — мрачно констатировала Ася, стоя перед доской объявлений, на которой красовалось расписание сессии.
— Физику-то? — недоуменно переспросил Олег. — Да брось ты, Аська, сдашь ты все. Позаниматься, правда, придется.
— Бесполезно. А если снова экзамен завалю, меня, пожалуй, и вовсе из института вытурят.
— Ну, если вместо занятий пить с подружками пиво или по дискотекам мотаться, тогда уж точно завалишь.
— Да пробовала я уже заниматься, пробовала. Ну, не понимаю я эту физику, хоть убей! Скукотища, сразу засыпать начинаю. А тут как раз звонит кто-нибудь из девчонок, ну, поболтаешь совсем чуть-чуть — а там, глядишь, уже и вечер. Не пойму, куда только время девается! Не-е, с физикой мне кранты.
— У тебя же еще три дня на подготовку. Если поднапрячься…
— Хорошо тебе говорить! Ты-то умеешь не отвлекаться — вон снова сессию сдал досрочно. Ох, ну, что же мне делать? Я бы шпоры написала, так ведь нет: Михалыч их в момент запеленгует.
— Ладно, хватит ныть, — решительно перебил ее Олег. — Пожалуй, ты и вправду сама не сумеешь сдать эту сессию. Придется тебе помочь.
— Ой, правда? — обрадовалась девушка. — Олежек, миленький, помоги! Предки мне голову отгрызут, если уже с первого курса вылечу, они столько денег вгрохали, чтобы я сюда поступила!
— Значит так, — остановил он ее излияния. — Во-первых, на время сессии уедем ко мне на дачу. Вдвоем. Родители мои сейчас на юге, впрочем, дачу они все равно сдают. А в этом сезоне пока не сдали. Так что дом еще три недели будет в нашем распоряжении. Телефона там нет. А ты свой сотовый оставишь дома. Так что собирай книжки-тетрадки, и завтра едем. С утра. Хозяйство я, так уж и быть, полностью возьму на себя, а ты будешь целыми днями учиться. С физикой я тебе помогу. С математикой тоже. И прослежу, чтобы ты не отвлекалась. Читать далее

Порка секретарши

spanking-ff-43 (19)Место для званого вечера было выбрано хоть и просторное, но очень уютное. Свечи, полумрак, редкие торшеры создают островки тепла. На столах — легкая закуска, шампанское. Почему-то в этот раз был выбран скорее американский стиль праздника — шведский стол, и возможность для гостей разбиться на небольшие группки.
Грета тщательно готовилась к первому корпоративному празднику на новом рабочем месте. Да еще и с холостым, вроде как, начальником. Короткое бежевое платье, светлые туфли, удачно подчеркивающие стройные ноги черные чулки. В отличие от большинства немок, она обладала довольно миниатюрным телосложением, симпатичным личиком и рыжей копной волос. Обозрев себя в зеркало, она пришла в восторг, хотя сторонний наблюдатель счел бы ее внешний вид несколько безвкусным и несколько вульгарным. Взгляды мужчин на улице, прилипавшие к ногам, только добавили ей уверенности в себе. Грета, как многие немецкие женщины, была неплохо образованна, амбициозна, однако ее амбиции были однобоки — она хотела вести праздную жизнь домохозяйки, и желательно не слишком при этом напрягаться. Собственно, именно это и заставило ее устроиться в крупную английскую фирму секретаршей — немецкие зажиточные бюргеры все как один прижимисты, и о служанке, которая возьмет на себя тяжелые работы по дому, можно даже не мечтать. Читать далее

Воспитательница

спанкинг-fm (23)Я стою опустив голову. А она смотрит. Смотрит без злобы… осуждающе, но без злобы.
— Подойди ко мне.
Я стою в нерешительности. Я знаю что сейчас будет. Так было уже не раз и так будет ещё много много раз.
— Ты понимаешь что то что ты сделал очень плохо?
У неё спокойный голос. Она никогда не кричит и не приказывает. Она просто говорит, но от этих слов, таких тихих и спокойных, почти ласковых, легче не становится. Потому что я знаю что сейчас будет.
— Ты понимаешь что я должна тебя наказать?
Я медленно киваю головой.
— Хорошо, тогда не будем тянуть. Снимай штаны и укладывайся.
Она садится на стул посередине комнаты и похлопывает себя по коленям. Она молода, красива и стройна. Мне почти хочется лечь к ней на колени. Почти…
Я медленно расстёгиваю пуговицу и спускаю штаны до колен. Ещё медленнее вниз сползают трусы. Она нежно берёт меня за руку и помогает лечь животом вниз к ней на колени.
Ну вот пути назад нет. Моя голая попа полностью в её власти. Она кладёт руку на то самое место которое через 5 минут будет огненно красным.
— Ты ведь понимаешь что я не хочу делать тебе больно? Но я должна. Чтобы ты больше не делала так и чтобы ты навсегда запомнил что так делать нельзя. И ты запомнишь! Ведь правда? Читать далее

Мама принимает меры! Порка сына.

Справедливое наказаниеВойдя в свою комнату, где я должен был ждать прихода мамы, я прислушался к разговору, который она вела по телефону.

«Привет, Мэри!… Что я делаю?… Собираюсь хорошенько отшлепать своего мальчишку… Ничего особенного, просто он совсем отбился от рук, — сказала она. — …Слишком большой? Ну, он тоже это говорил. Впрочем, ты знаешь мое мнение на этот счет.»

Мама рассказывала своей подруге Мэри о том, как именно она собирается наказать меня. Поняв, что предстоящая экзекуция перестала быть секретом для посторонних, я сильно покраснел и стал прислушиваться еще внимательнее, хотя услышанное смущало меня все сильнее и сильнее.

«Как? — переспросила мама. — Ну, ты ведь знаешь, как я это делаю. Уложу его через колено и хорошенько «всыплю» ему щеткой! Хорошенько «всыплю»!… Не говори глупости, конечно я спущу с него штанишки, и поверь, ему, прежде чем я закончу наказание, придется хорошенько повизжать и подрыгать ногами». Читать далее